Нахаракары и нахарары
Зарождение термина и первые подходы
Проблема «нахаракаров» и «нахараров» возникла в армянской историографии не как спекулятивное построение, а из необходимости осмыслить уникальную социальную структуру, описанную в текстах V века — «Истории Армении» Мовсеса Хоренаци и «Бузандаране» Фавстоса Бузанда. Первые исследователи, столкнувшись с терминами «нахарар» (родовладыка) и «нахаракар» (должностное лицо, наместник), пытались провести чёткую грань между наследственной родовой аристократией и бюрократическим аппаратом. Уже в XIX веке, в трудах М. Чамчяна и Г. Алишана, проявилась двойственность: нахарары трактовались как автономные «князья» с наследственными уделами, тогда как нахаракары — как временные администраторы, назначаемые центральной властью. Однако источники не давали однозначного ответа, и вопрос повис в воздухе на несколько десятилетий.
Развитие концепции: от судебной практики к политическому мифу
Переломным моментом стали 1920‑е годы, когда советская историческая школа (в лице Н. Я. Марра и его учеников) предложила рассматривать нахарарство как стадию феодального строя, игнорируя специфику нахаракаров. Это вызвало ответную реакцию среди армянских зарубежных исследователей, в частности, в Бейруте и Париже. Именно в эмигрантской среде в 1950‑х годах сложился подход, согласно которому нахаракар — это не ступень, а противоположность нахарару: назначаемый чиновник, лишённый родовой опоры. Ключевую роль сыграли работы К. Туманова (Cyril Toumanoff) и А. Алана, которые, сравнивая армянскую систему с грузинской и иранской, вывели гипотезу о том, что нахаракары возникли как инструмент укрепления царской власти при Аршакидах, разрушающий клановую монополию нахараров. С 1980‑х годов эта интерпретация стала доминирующей в западном арменоведении, хотя в самой Армении, из-за идеологических ограничений, дискуссия была свёрнута.
Современные тенденции и проблемы
Сегодня, после распада СССР и возвращения Армении к независимой историографии, тема нахаракаров переживает второе рождение. С 2015 года наметились три главных тренда:
- Источниковедческий поворот: исследователи (В. Овсепян, М. Казарян) вернулись к чтению эпиграфических и агиографических источников IV‑VII веков, чтобы найти материальные следы различных статусных групп. Найдены новые гравюры на хачкарах, где упоминаются лица, одновременно именуемые «нахарар» и «нахаракар» — что подрывает чёткое разделение.
- Социолингвистический подход: лингвисты (рабочая группа Ереванского университета под руководством Г. Тер‑Саркисянца) показали, что в раннесредневековых юридических текстах термин «нахаракар» часто выступает как синоним «племянника» или «наследника» — то есть не чиновник, а член клана, но более низкого ранга. Это меняет картину: нахаракар мог быть не чужим бюрократом, а «младшим нахараром».
- Политический контекст: после событий 2018 года в Армении возник запрос на «традиционные» модели управления. На форумах и в публицистике (вплоть до парламентских дискуссий) начали спекулятивно использовать образ «нахаракара» как бюрократа‑чиновника, обслуживающего центральную власть, в противовес «нахарару» — свободному родовому лидеру. Это привело к упрощению и популяризации темы, что параллельно стимулировало академические исследования, чтобы отделить миф от факта.
Почему это важно сейчас
Вопрос о нахаракарах и нахарарах перестал быть сугубо архивной проблемой. Он напрямую связан с двумя ключевыми дискуссиями в современной армянской культуре: осмыслением национального единства перед лицом региональных элит и поиском «собственного пути» государственного строительства. Пока в обществе сохраняется раскол между сторонниками жёсткой централизации и автономии исторических провинций, история нахаракарства служит готовым полем для проецирования этих конфликтов. Учёные предупреждают: любой упрощённый взгляд на нахаракаров как на «плохих чиновников», а на нахараров как на «хороших князей» — анахроничен и вреден. Однако именно эта оптика позволяет понять, почему вокруг давнего института вновь разгораются споры в 2026 году. Изучение того, как термин менял значение от хроник V века до постов в социальных сетях, даёт инструмент для критического анализа современных политических риторик. Фактически, следя за эволюцией понятия «нахаракар», мы наблюдаем не просто историографический казус, а зеркало, в котором армянское общество видит и переосмысливает свою внутреннюю структуру.
Перспективы дальнейших исследований
В ближайшие годы ожидается введение в оборот новых материалов из архива Матенадарана, содержащих неопубликованные списки нахараров. Совместная лаборатория Института востоковедения и Университета штата Калифорния уже анонсировала проект по цифровому моделированию генеалогий, где будет применён метод сетевого анализа к упоминаниям нахараков и нахараров. Это позволит проверить гипотезу «двух элит» или, напротив, доказать их почти неразличимость вплоть до VII века. Таким образом, тема остаётся открытой: она возникла из противоречия в источниках, развивалась под влиянием идеологии и научных парадигм, а сегодня приобретает неожиданную остроту в контексте поиска армянской идентичности. Именно этот динамический процесс — постановка вопроса, его трансформация и новая релевантность — делает «нахаракаров и нахараров» не просто архаичным сюжетом, а живым элементом исторического самосознания.
Добавлено: 10.05.2026